Памяти Бориса Бейненсона

В понедельник 9 июня умер режиссер Борис Бейненсон.

«Конечно же, она задумывалась и о своем одиночестве, и о смерти, — пишет Борис Иосифович Бейненсон о Тамаре Львовне Вульфович. — Не случайно самым любимым ее рассказом была чеховская “Тоска”. Какой бы цикл лекций по русской литературе ни начинала Тамара Львовна, первой была новелла об извозчике Ионе, у которого умер сын и который пытается найти у людей сочувствие своему горю. Она всегда поражалась тому, как герой одновременно жалок в этих тщетных исканиях и как почти по-библейски велик в глубине и масштабности чувств.

В конце девяностых годов она последний раз в своей жизни привела учеников к этому чистейшему источнику русской классики, и в результате возник один из самых животрепещущих спектаклей нашего коллектива — “Тоска”. Думаю, для нее он был достаточно значимой вехой в жизни: она была и автором идеи, и первым самым благодарным зрителем и ценителем того, что получилось.

Откройте книгу и прочитайте вновь этот рассказ, начиная с эпиграфа: “Кому повем печаль мою?..” и до конца. Постарайтесь услышать ровный и низкий голос Тамары Львовны: “Иона увлекается и рассказывает ей всё…” Наверное, сотни раз Тамара Львовна, доходя до финала рассказа, останавливалась на гениальном чеховском многоточии и, отрывая взгляд от текста, который знала уже наизусть, грустно и мудро всматривалась в лица своих учеников.

Приостановимся и мы на этом многоточии, ибо, я уверен, — завершает рассказ о своём Учителе Борис Иосифович, — здесь наши мысленные связи обязательно пересекутся и мы непременно откроем для себя что-то очень важное из мира этой удивительно цельной и гармоничной женщины».

. . .

Таких людей больше нет и не будет, вот где настоящая тоска. Слово “стоп”, выбранное давным-давно в качестве названия театральной студии, обрело наконец свой страшный смысл. Борис Иосифович, без устали приводивший учеников год за годом к чистейшим источникам классики, ушёл в тот мир, где непременно открывается что-то очень важное. Ушёл, унеся с собой и хрупкие воспоминания, и невоплощённые замыслы, и грусть, и мудрость. Оставил только учеников. Чудесные ученики бывают лишь у чудесных учителей, которые увлекаются и рассказывают всё. Если бы не эта удивительная генеалогия, связующая многие поколения чутких и светлых людей, жить было бы совсем тоскливо.


Есть кому поведать свою печаль, и в конце этого рассказа теперь всегда будет многоточие. Всегда будет повод остановиться и всмотреться в лица учеников.

Илья Дементьев

Наверное не у всех, но у многих, я думаю, в жизни были встречи с людьми, которых мы считаем своими учителями. Даже если и не учили они нас в буквальном смысле слова. И встреч не так уж много было. Но их образ, их слова, их дела воздействовали сами собой. Воспитывали. Учили. Особенно важны и значимы такие встречи в юности (впрочем – всегда, всегда!). 

Таким учителем был для меня ушедший сегодня в мир иной Борис Иосифович Бейненсон. Он был из породы “общечеловеков” (кто читал Достоевского, “Дневник писателя”, поймёт, о чём речь). Он прожил жизнь исключительно деликатно. Тихо, спокойно, с любовью – изо дня в день, и даже в последние годы, будучи тяжело больным, – делая своё дело. 

Он закончил английское отделение филологического факультета Калининградского университета и пошёл в школу преподавать английский язык. Но душа его была очарована театром, конечно, не без очарованности своим педагогом – Тамарой Львовной Вульфович (тоже той же породы “общечеловеков”). В школе начал вести театральную студию – “СТОП”. Потом заочно окончил режиссёрский факультет Ленинградского института культуры, и полностью переключился на театральную педагогику, благо время перемен способствовало возникновению новых образовательных форм. В Калининграде стали появляться лицеи, гимназии с профильными классами. Так в начале 1990-х в лицее № 49 открылся театральный класс, который за эти годы стал подлинным театральным факультетом. Он сложился-вырос вокруг одного человека, которого не увлекали чины и награды, карьера и слава, но который просто любил – своё дело, своих учеников, своих учителей, своих коллег. И этой деятельной любовью, этой любящей деятельностью заворожил обступившую его со всех сторон (как и всех нас) алчную, завистливую, прагматичную, бюрократическую, мафиозную, злую будничность. 

Борис Иосифович прожил свою недолгую (по нашим временам) жизнь с какой-то особой содержательностью. И речь даже не об учениках только, среди которых много талантливых и ярких, ставших звёздами российского театра и кино. Они были неизбежны, как неизбежны плоды сада, возделанного заботливой и знающей рукой, заботливым и знающим сердцем. Но поразителен сам это сад, выросший из зерна его личности. Удивительно и волшебно. Он был в начале своего пути лишь саженцем этого сада – а в конце сам стал садом. 

Борис Иосифович – садовник-сад.

Павел Фокин

Leave a Reply