Елизавета Гарина. Бумерангом

Время в своем движении тоже сталкивается с препятствиями и терпит аварии, а потому кусок времени может отколоться и навечно застрять в какой-нибудь комнате.

Г. Г. Маркес

 

Кофейня. Шум кофемашин, звук посуды, хлопанье дверей, клочки разговоров, звонящие телефоны то тут, то там – вся эта какофония вокруг тебя, но не в тебе. На тебе этот мир заканчивается и начинается твой – где предметы и люди имеют только образ, а живут, дышат, звучат твои чувства. Этот мир заглушает твой, и тогда голос пустоты – требовательный и жесткий – заставляет искать в происходящем обрывки своих чувств.

Я сидела за столиком и ждала подругу. Она опаздывала, давая мне время потерять себя и найти. В душном зале ничего не говорило о дожде за окном. А он, не переставая, шел. Под ним шли зонты, сумки, капюшоны. Здесь же с таким же однообразием сидели люди. Не на чем задержаться взгляду. Я смотрела на плавающую в моей кружке кофейную пенку, когда вдруг мои уши открылись. Говорил мужчина – очевидно, он сидел у меня за спиной. Они уже были, когда я пришла. Он и она: ему лет 28, ей около 25, впрочем, он имел то лицо, которое не изменяют годы, несчастья, веселье или улыбка. Его голос был спокоен, но слова, которые он тщательно подбирал, выдавали напряжение.

- Я не скрывал от тебя: у меня было много женщин, – говорил он своей спутнице. – Я не помню их лиц, не помню имен. Несколько лет назад я встретил одну. Мы разговорились, и я спросил у нее: почему она не вышла замуж? Она ответила: «Это означало бы, что жизнь продолжается».

Эти слова прозвучали не снаружи, они звучали внутри меня. И все, что они во мне оживили, я с теплой тоской отпустила вдаль. Меня вновь обняла та бескрайность, которая возникает, когда есть тот, кому ты можешь рассказать свои мечты. Это длилось мгновенье, только на мгновенье этот мир уступил звук моему.

- Зачем ты мне это говоришь? – перебила она его, в ее голосе звучала тревога. – Ты хочешь расстаться?

- Не говори ерунды! – сказал он и хотел было продолжить, но она снова его перебила: – Это ты всегда говоришь ерунду!

- Где я говорю? Ты не даешь мне слова сказать!

Если вначале я чувствовала себя лишней, незваной, даже, может быть, той девушкой из его прошлого, слова которой он запомнил, то теперь соперницу ощущала она.

- Не были вместе?! Зачем тогда она это сказала? – голос ее мотало из стороны в сторону.

- Не знаю. Наверно, любила.

Резко двинулся стул – и послышались быстро удаляющиеся каблуки. Я оглянулась – так и есть: невысокая девушка, прорывая духоту кофейни, решительно направлялась к двери. Налетев на зонт вошедшей парочки, она обернулась. На ее лице была надежда. Но он не стал ее останавливать, и она ушла.

По стеклу забарабанили пальчики; развернувшись, я встретилась глазами с улыбающейся Аликой. Через минуту она уже сидела передо мной и распространяла тонкий фруктовый аромат намокших волос.

- Что с тобой? Тебя что, бросили? – спросила с беспокойством она. – Ну не молчи! Говори, что произошло!

- Нет. У меня все хорошо, – ответила я.

- А-а… Я уже подумала худшее. – Алика вглядывалась в меня, пытаясь понять, правду я говорю или нет. – Что-то ты бледновата… Может, по пирожному? Здесь вкусные…

Я согласилась, и она побежала за пирожными. Все это время за спиной было молчание. Он был здесь – телефон выдавал его: он кому-то звонил, но там постоянно сбрасывали. Наконец звонили ему. По повторению недавнего разговора, я поняла: он говорит с ней. Хотя он много молчал, только произнес: «и моя остановилась», «я тебя люблю».

Я смотрела на залитое дождем окно, пока его не загородила Алика с огромной тарелкой пирожных.

 

Елизавета Гарина

Родилась в 1986 г., живет в Калининграде. Окончила физико-технический факультет БФУ им. И. Канта. Пишет с 2011 года. Печаталась в студенческом сборнике «Перотехника».

 

Рис. Herman Pekel & John Pototschnik

Leave a Reply