Алексей Герасимов. Рыба рыбой

 

*

Пью пиво в маленьком магазинчике, где имеется специальная стойка у окна. Стойка для того, чтобы можно было купить пиво и тут же, в магазине, его выпить.

Заходит деловая очкастая дамочка в офисном костюме: юбка до колен, блузка, пиджак. Мне очень нравятся дамы в таких костюмах – они выглядят сексуально. И очки в хорошей оправе – это тоже весьма-весьма секси!

Я окидываю дамочку оценивающим взглядом – с ног до головы. Ну, вы понимаете, как я на нее посмотрел! И возвращаю взгляд к своему пиву. Гляжу я так на дамочек рефлекторно – на всех, которые заслуживают моего внимания.

Она заметила мой взгляд, нахмурилась, подошла ко мне и стала строго, как училка в школе, отчитывать меня на английском с американским акцентом. Этот «квакающий» американский акцент ни с каким другим спутать невозможно.

Я понял не все, но смысл уловил: дамочка выразила мне свои претензии за то, что я, понимаете ли, посмел увидеть в ней сексуальный объект. (А кого же еще я мог в ней увидеть?! Спарринг-партнера, что ли?)

Ну, думаю, овца ты эмансипированная!

Мало того, что американки своих мужчин «обабили», так еще и по всему миру свои порядки теперь хотят установить. Чтоб везде было только так, как у них! А то, что в других странах – своя ментальность, свои традиции, свой исторический опыт, – это им по барабану, значит, да? Приезжают, значит, и требуют чего-то… и требуют чего-то… Причем не на языке аборигенов, а на своем! И аборигены обязаны этот язык знать, а если аборигены чего-то не поймут, то всегда можно их бомбами закидать – нет аборигенов, нет и проблем.

Я так смотрю на эту овцу деловую, и в голове моей рождается ответ…

И я ей ответил! Отхлебнул неспешно так пивасика из горлышка, прищурился эдак мужественно, ну, Хамфри Богарт просто вылитый, посмотрел на нее пристально и залепил ей смачно и весомо: “Ю а ин Ист Юэрэп, мэм!..”

Во как!

Отстоял я, в общем. Честь континента.

Дамочка опешила и, сердито посмотрев на меня, удалилась. В Штатах она бы меня засудила за домогательство. А у нас – что поделаешь! – полицейские и судьи все, наверное, такие же секс-шовинисты, как и я. Да и из продавщицы – запуганной жертвы фаллического культа – плохая была бы свидетельница.

 

*

 

Кстати, о продавщицах… Было мне чуть за двадцать… Шел я в гости к знакомым – вино пить. Пили мы тогда исключительно «Монастырскую избу». Вот не смейтесь, пожалуйста! «Монастырская изба» – это напиток моей молодости, это святое. Сейчас честно пишут на ее этикетках: «винный напиток», а тогда обманывали: «сухое вино»”. Но мы не разбирались в букетах. Я уж и вкус ее забыл – лет 17 не пивал – надо бы как-нибудь освежить воспоминания.

И вот захожу я по дороге в магазин. Прошу две бутылки красной «Монастырской избы» и, глядя на полки, бормочу сам себе: «Чего-нибудь сладкого… чего-нибудь сладкого…»

А продавщица качает бедром, смотрит на меня хищно, нахально, крутит пальцем рыжий локон и произносит с вызовом:

– Я сладкая!

Эх, ведь столько лет прошло, а до сих пор жалею, что тогда засмущался и тормознул.

 

*

 

Московское метро, вечер, вагон полупустой. Сидит женщина, уже переспелая, но еще не пожухлая, довольно аппетитная вся.

Время года – зима, а в вагоне тепло. Жарковато всем под зимней одеждой!

И вот эта женщина приподнимает полы своего пальто, и показываются полноватые, но очень симпатичные белые ноги: в черных сапожках, а чулки прозрачные. И женщина начинает помахивать полами своего тяжелого шерстяного пальто, освежая, видать, разморенные жаркие ляжки.

По лицу женщины видно, как ей сладостен этот прохладный ветерок, который она сама и создала, дабы напоить воздухом утомленные к вечеру бедра.

Думала ли она о том, что за прекрасную картину из себя представляет? Или ей было совершенно чихать на мужчин, соседей по вагону, воззрившихся на эту физиотерапевтическую процедуру?

Но ей было хорошо! И нам было хорошо.

 

*

 

Мой знакомый шофер-дальнобой вернулся домой. Зашел в квартиру не один, а с напарником: тот попросился переночевать.

Жены дома не оказалось. Дальнобой занялся приготовлением чая, а его напарник отправился принимать душ.

В это время вернулась жена. С порога она услышала шум льющейся воды. Поняла, что муж вернулся. Обрадованная, заглянула в ванну. Увидела там мужскую фигуру, частично скрытую полиэтиленовой занавеской, горячим паром и мыльной пеной.

Женщина протянула руку и потрепала мужчину за мошонку, сказав:

– Ах, вы мои колокольчики!

Мужчина нечего не ответил.

Женщина вернулась в прихожую, разулась, в это время из кухни появился ее законный супруг и заключил женщину в объятия.

Напарник вышел из душа несколько смущенный и весь вечер не смел поднять на женщину глаза.

Ночью жена все рассказал мужу, и они хихикали, пока не заснули.

А потом дальнобой рассказал нам эту историю в предбаннике – после пятой кружки светлого пива.

 

*

 

Кабак в Межциемсе. Беседуют две девушки:

- Смотрела я недавно передачу по Discovery. Оказывается, у самцов акулы по два половых члена. Один – запасной. Потому что основной во время секса иногда отрывается…

Ее подруга восклицает:

- Вау! Кто бы мог подумать! Вроде рыба рыбой…

 

*

 

Пришел к зубному врачу на прием. Врач – женщина, молодая. Нижняя часть лица ее была закрыта марлевой повязкой. И все время, пока она ремонтировала мне зубы, я пялился в ее распрекрасные глаза, испытывая сильнейшие эротические переживания.

Она, конечно, занималась моими клыками, но иногда наши взгляды встречались, и я читал в ее глазах заинтересованность.

Но вот она закончила свою работу и – сняла повязку. И все – волшебство испарилось. Передо мной сидела обычная женщина. Хорошая, симпатичная. Но не из сказки, не из сказки.

 

*

 

Вчера я 1) съел целую курицу (не живую, конечно, жареную), 2) выпил 0,5 литра литовского бренди под названием «Французский лейбл», 3) два часа смотрел порнуху, 4) написал шесть дурацких похабных стихотворений и 5) отослал эти стихи приличной даме, за которой уже третий месяц рыцарски ухаживаю.

Пью чай сегодня утром и думаю: какое из этих действий было лишним?

 

*

 

У меня очень красивая соседка. Школьница. Строит мне глазки.

Пусть она перестанет. Это делать. Это ведь нехорошо. С ее стороны. Я же все-таки не деревянный.

Ну очень красивая! Относительно высокая (с меня ростом) блондинка. Но не вульгарная блондинка. А похожа на принцессу из сказочного кинофильма – эльфического типа блондинка.

И глазки строит она не тупо. Как некоторые. То есть без всяких ужимок. И взгляд не маслянистый, и повадки не кошачьи, как у пролетарских дворовых девчонок (которые, мелкие, тоже строят мне глазки – ну что им до меня? пусть оставят меня в покое! это они на мне тренируются, я знаю! женские приемчики отрабатывают… перед тем, как ринутся во взрослую жизнь).

А принцесса эльфов смотрит прямо, с вызовом, но без нахальства. А по вечерам я слышу, как она играет на чем-то клавишном. Но несерьезно – потренькает и тут же бросит.

Ладно, пусть будет Музой, чего уж там. Недосягаемой мадмуазелью сердца. Пусть вдохновляет. Как Лаура, Беатриче и Аннабель Ли. А то совсем зачерствею. Чувствую, уже начал черстветь. А черствым жить хоть и проще, но скучнее.

Давненько мне женские существа не причиняли душевных страданий, отвык. Не хватает мне горького перца.

 

 

Алексей Герасимов

Родился в Горьком в 1969, с 1977 живёт в Риге. Окончил Литературный институт им. Горького (Москва). Публиковался в «Рижском альманахе», в журналах «Даугава», «Дружба народов» и других латвийских и российских изданиях. Пишет драматические произведения, участвует в театральных представлениях, сочиняет и показывает литературные перформансы.

 

 

Фото: Joan Miro.

Leave a Reply