Алекс Гарридо. Апокалипс настаёт

Cesar-Santos. After the Arrival

Cesar Santos. After the Arrival

 

 

***

 

Это странное мечтанье накрывает с головой:

ты проснёшься утром ранним и увидишь – я живой.

Будет ветер рваться в двери, будет дождь хлестать в окно.

Ты не сразу и поверишь… но поверишь всё равно.

И ни вздоха, ни движенья, и – ни звука не издать!

и сквозь головокруженье, и сквозь слезы – наблюдать,

как, прихлёбывая кофе, обжигаясь и шипя,

босиком хожу по комнате, не глядя на тебя.

Ты, наверно, удивишься, что так сильно увлекло?

погружён в какие мысли, чем нахмурено чело,

что за спешка, что за кофе слишком рано на заре?

Ноги мёрзнут босиком в промозглом хмуром сентябре…

И, промедлив так – недолго, может, несколько минут,

ты в конце концов поверишь, что глаза тебе не лгут:

я стою, и дверь балкона нараспашку, шпарит дождь…

И тогда тихонько встанешь и без звука подойдёшь.

В том году, не помню даты, и в любом другом году,

в той стране, где мы когда-то… хоть на небе, хоть в аду –

уловлю твоё дыханье, и тепло, и запах твой.

Не поверю – с запозданьем обернусь – а ты живой.

 

 

***

 

Снова у нас война. Снова беда

в сердце сверхновой взрывается –

яростная звезда.

Как она называется?

 

Я не знаю, как уберечь тебя, любовь моя.

Ветер швыряет камни, до небес вздымает волну.

Я не скала, не крепость, я только маяк.

Я не тяну.

 

Кто останется гордым,

кто не отпустит любимой руки,

когда у бутылочных горл,

как у ружей, черны зрачки.

 

Когда на их лицах постных

распята благая весть.

Когда убивать так просто –

просто за то, что ты есть.

 

Отступать –

опускаем глаза, глотая стыд.

За них – толпа.

За нас – только я и ты.

 

Судили-рядили,

приговорили к молчанию.

Как она называется,

эта звезда отчаяния?

 

Альфа ли, бета ли, сигма ли –

псов ли, стрельцов ли, какой там ещё нечисти?

Снова стоять – сильными,

чтоб устоять в человечности.

 

 

***

 

каждый из нас может выйти лишним

вот что печалит

ПОЧТОВОМУ РОБОТУ никто не пишет

не отвечает

он сам рассылает прилежно письма

с короткой припиской

мол отвечать не надо, киска

я робот, киска

а сам-то трудится не поднимая

головы железной

затем что и головы у него не бывает

и всё бесполезно

даже если голову и достроишь

и поднимешь гордо

всё равно в письме последняя строчка

как сапог на горло

не пиши мне, киска девочка птичка

засада вечность

я проводками набит напичкан

я не отвечу

у меня нет сердца и в общем в целом

меня и нету

не пиши безадресно и бесцельно

не жди ответа

я люблю тебя всем тем чего мне

не прикрутили

жених и невеста дальше не помню

тили тили

ПИСЬМО ОТПРАВЛЕНО ПОЧТОВЫМ РОБОТОМ. Пожалуйста, не отвечайте на это письмо.

 

 

***

 

На кого рычит собачка

для кого пуста заначка

у кого болит болячка

кто к нам в гости не придёт

не решается задачка

птичка в клетке не поёт

 

Что за сон его тревожит

что за мука сердце гложет

кто в беде ему поможет

кто в лесу его найдёт

а мы б его любили тоже

но он к нам в гости не придет

 

Так проходят год за годом

изменяется погода

истребляется природа

апокалипс настаёт

он такой увы породы

он к нам в гости не придёт

 

Для него мы все уроды

птичка в клетке не поёт

апокалипс настаёт

 

 

***

 

Слушай, брат, песню радио,

воззвание из глубины.

Наши надежды и радости

ныне погребены –

под пластами тёмного времени,

горечи и обиды.

Слушай радио имени

Атлантиды.

 

Когда во тьме беспредельной

клубятся кошмары –

слушай, брат, колыбельную:

поют киты и омары,

звёзды поют морские,

испуская незримый свет,

колыбельную Киеву,

колискову Москве.

 

Спруты поют и манты,

актинии и кораллы,

выводят басы и дисканты

старательные хоралы:

Слушай же, человек,

песню страны иной,

обречённой навек

умереть под тёмной волной.

 

Город великий, на зыбях сущий,

в одночасье исчез.

Слушай и ты, в зыбях плывущий

времени наперерез,

на раненом пароходе

к нам, прямиком, сюда:

всё пройдет, не проходит

в мире только вражда,

 

зачатая в жерле мести,

спрессованная из огня.

Не дай в твоём сердце места,

не дай в твоей жизни дня.

Поют мне морские змеи,

поёт кальмар-водомет:

не дай ей – сколько сумеет,

она сама возьмёт.

 

Мне никем не обещано

ни облегченья, ни чуда.

Клинки в моём сердце скрещены,

но нет им победы, покуда

я слушаю песню радости

глубоководных видов,

я слушаю это радио,

я – выживший из Атлантиды.

 

 

Алекс (Аше) Гарридо

Родился в 1963 в Калининграде, с 2005 временно живёт в Москве. Стихи и рассказы публиковались в сборниках, журналах и альманахах. Автор поэтических сборников «Сопрано» (2003) и «Ангелы и другие» (2007), романов «Акамие» (2004) и «Видимо-невидимо» (2011), а также книги о жизни трансгендера «Я здесь» (2013).

Leave a Reply