Иван Асланов. Темница

 

***

Расцветает весна господня, лучатся тучки,
Расцветает весна, ручейки там, цветочки, ласточки,
Ручейки там, цветочки, да соседская эта внучка
Собралась волочить по сырому асфальту саночки.

Ну и что, мне не жалко, Господи, пусть волочит,
Ручейки же, цветочки, весна же твоя господня.
Сделай только что-нибудь с невыразимым, волчьим,
Необъятным, сучьим,
Скрежещущим, преисподним,
Преисполненным горькой твоей укоризны

Чувством лучшей,
Вечно недостижимой жизни.

 

***

Эх ты ряска да трясина,
Чёрное болото.
Сердце бьётся так бессильно,
Будто умер кто-то –

Схоронился меж тенями,
В ноль оборотился.
Космос прячет за телами
Недостаток смысла,

Только всё равно охота
Смыслу, нету мочи.
«Эй, умерший, есть чего там,
Кроме вечной ночи?»

Хитро смотрит из-за смерти,
Не даёт ответа.
Скучно жить на этом свете,
Да другого нету.

 

***

Кабы мы видели, как оно тут, в загробье,
Кабы мы знали, что жить-то всего по разу,
Мы бы, конечно, по образу и подобью,
Мы б и сыны, и рабы тогда, и всё сразу.

Пели бы ему песни, кланялись, всё такое,
Пили бы его кровь, кушали б его мясо –
Это ж почём мы знали, что эти трое
Пялятся сверху всё время на нас, зараза?

Мы ж всего пару раз, да и вообще по пьяни,
Это ж мы не со зла, так это, понарошку.
Думали, скажет, ступайте, мол, чёрт уж с вами,
Или для виду решит пожурить немножко, –

Глядь – а глаза его пышут двумя огнями,
Перст указующий, карающая десница.

Ходим теперь вот

Кругами
Кругами
Кругами

Во Его темницах.

 

IMG_9757.jpg~original

 

***

Как румяна смерть рубинами наливными,
Как чернеют брови по молочной кости углём!
На сердечке твоём стальном проявилось родное имя,
Красота моя неземная, оттого так и тесно в нём.

Не моё ли имя литую чугунную грудь сдавило?
Золотые зубки оскалила – решилась поцеловать
поцелуем своим всесильным истошным стылым
надвигаешься пустота серафим бескрылый
и прозрачен взгляд и безлика мысль
и немы слова

 

***

И обернувшись, вспомни про соседей,
И не поверь, что эти алкаши,
Которых бьют их собственные дети,
За то, что те приносят в дом гроши,
Должны теперь вот так, в огне и сере,
От боли обезумев, клясться в вере.

Как от стыда, зарделся целый город,
И пахнет горклым – от раскаянья, поди.
Смотри-смотри, как небосвод расколот, –
Ты ужаснись, но глаз не отведи.

Смотри-смотри, оранжевые блики
Уже на площади, и ангелы над ней.
Представь их торжествующие лики –

Окаменей
Окаменей
Окаменей

 

***

И мама у плиты варила борщ,
И кухню разъедал капустный запах,
И я стоял, не зная, чем помочь.
И тётя Нюра умерла внезапно,
И весь подъезд давал – кто сколько мог,
Но каждый думал: «Вот нашла же время»,
И дядя Петя, что вчера сломал замок
На домофоне, извинялся перед всеми,
Избитый, пьяный – страшный, а потом
Спускался и с крыльца свалился в грязь,

И ангел, помрачнев, взмахнул крылом,
И вечность в зеве растворила пасть,
И было сказано: «Вы чё, совсем, аллё?»

И ангел вострубил,
И понеслась.

 

***

Душистый сад смыкается тюрьмой.
Цветут цветы кислотными цветами.
Я не хотел любить вас (между нами) –
Но воздух полон радости тупой,
Но яблоки, до боли наливные,
Но ручеёк, но трели соловья:
Но – я, но – я,
Бессильный перед ними.

Безмолвно, безнадёжно и т. д.
И вот теперь весь этот сад во мне
Расцвёл так старомодно и безвкусно,
Что я обязан, вторя тем поэтам,
Благодарить за выросшее чувство –
И ненавижу именно за это.

 

***

Кожный покров белее и твёрже кварца,
Радужка глаз синее медного купороса –
Ангел любви пришёл к тебе из подземного царства,
Ангел любви имеет некоторые вопросы:
Трудно гранатовым языком говорить по-русски,
Трудно гранитной мышце вовремя сокращаться –
Сладко душе стеклянной, не получив ответа, с чувством
Вдавливать в плоть железные, пресвятые пальцы.

 

***

Родной филфак, он навсегда со мной.
Я помню, как мы шли туда дворами.

Ты выпускаешься, растерянный и злой.
Обидно. Как тогда, на семинаре,
Когда я говорил, что тот отряд,
Блуждая, за Христом сошёл во ад.

И мне вкатали «пару» за ответ.
Не спорю, я читал поэму в кратком.
Но вспомни, как мерцал фонарный свет,
Как мчались тучи и летуч был снег,
Когда с утра мы шли на факультет,
И путь казался выросшим стократно.

 

***

Нет синевы, серебра, ни конца, ни края,
Есть только белый – белый и золотой,
Этой весной жизнь стоит предо мной нагая,
Этой весной время стелется предо мной,
Этой весной пространство подобно звуку,
Клятвы читаются наспех, но навсегда.
Нет ни судьбы, ни гордости, ни разлуки:
Вот бы и смерти не было – и тогда…

 

Иван Асланов
Родился в 1992 в Чернигове (Украина). В Калининграде с 1999. Стихи опубликованы в журнале «Балтика», сборниках «Эффективная поэзия» и «Полилог».

Leave a Reply