Илья Дементьев. Аурифаберу — 500

АУРИФАБЕР_ИМИДЖ

В те благословенные времена, когда в Западной Европе творили Шекспир и Монтень, на восточной окраине немецких земель происходили бурные события. Религиозные диспуты, эпидемия чумы, открытие университета. В Кёнигсберге, столице герцогства Прусского, светский правитель и бывший верховный магистр Тевтонского ордена Альбрехт фон Гогенцоллерн собрал плеяду неординарных людей, которых принято называть «деятелями эпохи Возрождения».

Среди этих деятелей одним из самых примечательных персонажей был Андреас Аурифабер, которому в этом году 29 ноября исполнилось пятьсот лет. К юбилею Аурифабера Ирина Алексеевна Полякова, уже несколько лет самоотверженно исследующая культурную жизнь Кёнигсберга эпохи Реформации, приурочила второе — как полагается, исправленное и дополненное — издание его биографии. Книга, как известно, — лучший подарок. Монография «Андреас Аурифабер (1513—1559) и его “История янтаря”» издана Калининградским областным музеем янтаря в серии «Янтарь в биографии города» в 2013 году.

Герой её — и сам как музейный экспонат, его бы разглядывать и разглядывать. Кстати, дата его появления на свет была уточнена как раз к юбилею: во всяких справочниках указываются разные даты — от 1512 до 1514 года. Исследуя источники, И.А. Полякова установила подлинный год рождения — он был указан учёным собственноручно на обложке пособия по изготовлению астролябий. Аурифабер изучал философию в Виттенберге (где, естественно, попал под влияние Мартина Лютера), потом медицину в Падуе. Человек разнообразных интересов, он увлекался астрологией и в 1540 издал астрологическое сочинение «Практика», в котором одним из первых засвидетельствовал своё почтение Николаю Копернику, только что сформулировавшему гелиоцентрические идеи. Астрология у него была какая-то не такая, с уклоном в до боли нам знакомое морализаторство. «Краткие предупреждения о войне, море и голоде, — пересказывает биограф его сочинение «Практика», — сопровождаются высказанными Аурифабером надеждами на то, что мудрые правители предпримут должные предосторожности, а люди раскаются и обратятся к Богу с просьбой отвести угрожающие им катастрофы».

Затем Аурифабер приехал по приглашению Альбрехта в Кёнигсберг, где стал придворным врачом и консультантом герцога в деле формирования замковой библиотеки. Автор трактатов по медицине (в том числе по профилактике и лечению чумы, с которой он лично столкнулся в Кёнигсберге), он выступал организатором аптечного дела в прусской столице. Когда в 1544 году Альбрехт учредил Кёнигсбергский университет, Аурифабер был приглашён туда в качестве профессора медицинского факультета, затем становился ректором этого учебного заведения (в 1550—1551 и 1553—1554 годах). Участник теологических диспутов, он также оставил след в минералогии, издав в 1551 году обзорное сочинение «История янтаря».

Ирина Полякова подготовила прекрасный подарок к пятисотлетию Андреаса Аурифабера. Это иллюстрированное жизнеописание в контексте истории эпохи и истории места. Споры реформаторов и торжество идей гуманистов, небезопасные алхимические опыты и затянувшееся наблюдение за ночным небом, скромные радости библиофила и отчаяние от натиска чумы — всё было в этой недолгой жизни. Биограф помещает жизнь своего героя в более широкий контекст, благодаря чему автор «Истории янтаря» становится ближе к нам — его землякам, читающим об Аурифабере по-русски: «…выявление индивидуальности города возможно лишь при условии совмещения в едином смысловом и историко-культурном поле Кёнигберга и Калининграда, прошлого и настоящего этой земли… В качестве самой простой и очевидной доминанты для воссоздания образа города и его окрестностей может служить янтарь».

Восхищение янтарём, по мнению Ирины Поляковой, — это то, что связывает нас, живущих сегодня в самом западном российском крае, и тех, тонко чувствующих и глубоко мыслящих людей, которых привлекала эта гостеприимная земля. В своей «Истории…» Андреас Аурифабер обобщил разные — достоверные и сомнительные — сведения о янтаре. «Белый янтарь на вкус сладкий, с острым запахом, который вызывает желание чихнуть (в чём убедился я сам)», — свидетельствовал прусский учёный, склонный к экспериментам на себе.

Succini_title

Усилиями биографа перед нами предстаёт не просто гуманист, астролог, алхимик, философ, теолог, минералог, врач и фармацевт, собиратель солнечного камня. Мы видим просто живого человека, который в страшный 1549 год отказывается покинуть город, охваченный эпидемией чумы, — остаётся ухаживать за смертельно больной супругой. Быть иль не быть? Гуманизм — одного корня с гуманностью. Ответственность за жену оказалась сильнее недуга, и Аурифабер выжил. Любовь победила смерть.

…Нам, как известно, внятно всё — и острый галльский смысл, и сумрачный германский гений. Оказался внятен и гений Аурифабера — совсем не сумрачный, а светлый, цвета, допустим, белого янтаря (здесь рождается желание чихнуть в подтверждение правдивости этих слов). «Мера жизни не в ее длительности, — говорит Монтень, — а в том, как вы ее использовали». Андреас Аурифабер использовал свою непродолжительную жизнь на все сто: в бывшем немецком городе, говорящем сегодня по-русски, есть те, кто поздравит его с днём рождения. Счастье в личной жизни Аурифабер познал в своё время — за полтысячи лет пришла наконец пора вернуться на круги своя и мирской славе.

Leave a Reply